Бог продолжает действовать посреди тьмы
Полуночная тьма накрыла нас, когда солнце ещё высоко стояло в небе. Это была суббота. Зазвонил телефон. Я ответил. И в тот же миг опустилась ночь. Слова за словами, словно брызги чёрной сажи, сыпались из трубки, душа меня. Это был тот самый звонок, который получают другие родители. Знаете, те, о ком мы обычно говорим: «О, бедные родители. Моё сердце разрывается от боли за них». Только это были не другие родители. Не в этот раз. И моё сердце, раздавленное и стёртое в осколки, лежало мёртвым, но упрямо продолжало биться в груди.
Люк сорвался и разбился насмерть. Предложение, простое грамматически. Факт, опустошающе ужасный. По эту сторону воскресения ему навсегда останется двадцать один год — сколько бы лет ни прошло.
Он погиб во время похода, когда учился по обмену в Чили. В те недели, пока мы ждали, когда его тело доставят домой самолётом; в то время, что прошло между прощанием в родном городе и вторым отпеванием с погребением в Военно-морской академии США; и в последующие месяцы — я вставал рано утром и проходил мили в темноте. Молясь псалмами. Проливая реки слёз. Вознося к небесному престолу благодати миллион и одно «почему».
День за днём, в мучениях, неведомо для меня самого, Дух Божий делал то, что Он делал с самой зари жизни: совершал Свою величайшую работу во тьме. Сотворение Господом всего сущего началось во тьме. «Да будет свет», — сказал Он, и стал свет. Сотворение каждого из нас началось во тьме материнской утробы. «Да будет рождение», — сказал Он, и случилось рождение.
И внутри меня голос, звучавший поначалу шёпотом, но постепенно набиравший силу, произнёс три слова: «Да будет надежда». И стала надежда.
Наш Отец совершал Свой труд во мне посреди тьмы. Он научил меня в моменты, когда настоящее накрыто тенью смерти, черпать свет из прошлого. Надежда есть, потому что юноша, чьё тело мы предали земле, был в крещении соединён с живым телом Иисуса, Который тоже был погребён, но затем восстал торжествующим, наступив ради нас на горло смерти.
Господь научил меня полагаться и на свет будущего, ибо, как бы свирепо ни рычало полуночное горе, оно скулит от поражения, когда начинает смеяться рассвет. А рассвет воскресения непременно наступит. Он воссиял во время первого пришествия Иисуса, когда Тот покинул взятую взаймы гробницу, и этот рассвет воскресения разгонит последние остатки ночи в Его второе пришествие.
Я узнал, что слёзы и улыбки могут сосуществовать в душе, исполненной надежды на то, что Иисус сделал, делает и сделает для нас. Я никогда не буду прежним, и я благодарен за это. Сквозь раны и слёзы, во тьме и скорби я познал, о Христе, что «эта тьма для Тебя — не тьма» (Пс. 138:12, СПРБО), ибо Ты — Свет миру.
