Наше ожидание никогда не бывает напрасным.
Когда врач УЗИ сказала: «Посидите пока тут. Доктор скоро подойдёт», в её голосе слышалось достаточно тревоги, чтобы мы поняли: что-то не так. Наш постоянный акушер-гинеколог был в отъезде (ну конечно же), поэтому перед нами сидел незнакомец и держал в руках снимки мозга моей дочери. Указав на шесть «затемнённых участков» на скане, он обрисовал два сценария. В первом эти кисты приведут к смерти нашей дочери ещё до её первого дня рождения. Во втором — она будет здорова. — Либо всё хорошо, либо нет, — подытожил он. Единственный тест, способный прояснить ситуацию, угрожал её жизни, поэтому доктор спросил, как мы хотим поступить. Я смотрел на дипломы этого человека, висевшие на стене, и недоумевал: как такое решение может зависеть от нас? Мы выбрали жизнь и неизвестность тревожного ожидания.
Обычная жизнь продолжалась. Осень сменилась Адвентом. Я наблюдал, как моя жена на последних сроках беременности показывает нашему маленькому сыну, как правильно расставить домики в игрушечном рождественском городке. Мы нарядили ёлку. Мы упаковали куклу, чтобы он открыл её рождественским утром: мы надеялись, что это научит его бережно обращаться с сестрой, которая может вернуться домой, а может и нет. Ожидание — эта жуткая смесь надежды и ужаса — перенесло нас в новый год. Привычный ритм служения отбивал такт, словно кардиомониторы прихожан, которых я навещал в больнице. Я прокручивал в голове статистику, озвученную врачами. Она здорова. Всё хорошо. Мы ждали.
Адвент сменился Рождеством, затем наступило Богоявление. Мы праздновали вместе с нашей церковной семьёй. Мы готовились к Великому посту. Мы переживали головокружительные перепады, казалось бы, противоречивых эмоций, заложенных в церковном календаре.
В канун начала Великого поста на Луисвилл обрушилась снежная буря, какая бывает раз в десятилетие. На следующий день, когда снег укрыл всё вокруг, мы собрались в церкви, чтобы вспомнить о бренности нашей жизни. Я гадал: жива ли ещё моя дочь там, в утробе?
18 февраля 2015 года, примерно в 6:40 утра, мой телефон завибрировал прямо во время моей проповеди. Я прочитал сообщение: «Она идёт». Мы прорывались в больницу сквозь снежные заносы. Слезы брызнули из глаз, когда доктор, в точности как Рафики из «Короля Льва», поднял мою дочь высоко в воздух.
— Она в порядке? — выдавил я из себя. Она была прекрасна. Она была здорова. Она была совершенна. Во мгновение ока ужас превратился в радость.
Наше ожидание преподало нам урок: мы узнали кое-что о том, как нужно ждать и что ожидает нас, когда ожидание закончится. Наше ожидание больше не является неопределённым. Порой оно может быть болезненным и долгим, но оно никогда не бывает напрасным или зыбким. Мы знаем, что, когда увидим Иисуса, мы станем подобны Ему. Никто из уповающих на Господа не постыдится, поэтому мы встречаем наше ожидание лицом к лицу, каким бы сложным и неприятным оно ни было. Мы вмещаем в себя противоречивые чувства. Мы покоимся в благости Того, Кто исполняет все Свои обещания. Он обещал, что Младенец родится нам, — и Он родился. Этот Младенец обещал, что новая жизнь родится в каждом из нас, — и да будет так.
