Иисус знает, что такое предательство. Но Он остаётся Светом.

У меня было чувство, будто меня переехал автобус.

К сожалению, меня буквально сбивал автобус, так что я точно знаю, каково это. Но то, что случилось теперь, было хуже физической травмы с кровотечением и переломами костей. Здесь были разбитое доверие и сломленный дух.

Этим метафорическим автобусом была травма предательства.

Предательство разрушает то, что вы считали нерушимым, и отнимает то, о наличии чего вы даже не подозревали, пока не лишились этого. «Энциклопедия психологической травмы» описывает травму предательства как состояние, возникающее, «когда люди или институты, от которых зависит выживание человека, грубо нарушают его доверие или благополучие». Такое вероломство меняет жизнь. Оно меняет не только внешнюю, но и внутреннюю жизнь, заставляя сомневаться в собственных суждениях и даже убеждениях — ведь вы опрометчиво возложили их на тех, кто обманул ваше доверие.

Иисус знает, что значит быть преданным.

На пути к кресту, где Ему предстояло вынести сильнейшую физическую боль, Иисус пережил, возможно, сильнейшую боль душевную.

Иисуса предал человек из Его ближайшего круга, друг выдал Его врагам всего лишь за серебро. Это произошло во тьме сада, куда Он пришёл искать воли Отца и открыть Богу Свою волю. Знаком предательства послужил символ любви, дружбы и братства: поцелуй.

Трудно представить более глубокое нарушение доверия.

И всё же Иисус знал, что Его предадут — и продолжал служить, несмотря ни на что. Иисус не обвинял предателя, но позволил этому злодею-ученику обвинить самого себя. За их последней совместной трапезой перед распятием Иисус сказал двенадцати, что один из них сделает это. Когда Иуда спросил Иисуса, не он ли это, Иисус просто ответил: «Ты сказал» (Матф. 26:25). А когда Иуда пришёл за Иисусом в сад, Иисус тихо сказал ему: «Друг, для чего ты пришел?» (ст. 50).

Иисус не впал в отчаяние. Он не был в замешательстве. Он не искал мести. Он даже велел тому, кто обнажил меч для Его защиты, убрать оружие (ст. 51–52).

Иисус позволил тьме быть тьмой, а Сам продолжал оставаться светом.

В отделении скорой помощи, куда меня доставили после удара автобуса, врачи делали свою работу, а друг держал меня за руку. Был момент, когда боль стала невыносимой. Но в сгущающейся тьме, кружившей вокруг меня, я увидела свет. В этом свете я ощутила Божье присутствие. Я почувствовала мир, «который превыше всякого ума» (Фил. 4:7).

Позже, во тьме предательства, увидеть этот свет было труднее. Но он был там. И к этому свету — к Иисусу — я обратилась. Я приблизилась к Его присутствию так, как никогда раньше. И каким-то образом я обрела покой — и пребываю в нём до сих пор. Потому что «свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Иоанна 1:5).