Я был отличником по знанию библейских стихов, асом в викторинах и образцовым сыном пастора. Но кризис веры заставил меня прочитать Писание заново.

Когда мне было 27 лет, моя вера рухнула. Точнее говоря, рухнул карточный домик, который я старательно строил, придавая ему вид веры.

Годами я прятал свои сомнения и лицемерие за богословскими знаниями и красноречивыми аргументами. Я создавал впечатление уверенности во Христе, хотя на самом деле цеплялся за уверенность в себе. И потом всё это взорвалось. Меня уволили с работы за ложь и воровство. Мой грех был выставлен напоказ, и ущерб от него был огромен. Но хуже всего было то, что мне пришлось столкнуться с вопросом: «Во что ты веришь на самом деле?» Не «Что ты исповедуешь?» и не «С чем ты соглашаешься умом?», а «На что ты делаешь ставку ценой в собственную жизнь?».

И я не мог толком ответить. Все мои прежние исповедания привели меня в эту точку. Я смотрел в бездну неверия, стоял на самом краю, готовый сорваться, и понимал, что не знаю, как верить и в Кого верить.

Посреди этого кризиса один служитель из моей церкви, который терпеливо заботился обо мне и наставлял, посоветовал: «Вернись к Евангелиям, читай их и ищи Иисуса. Постарайся забыть всё, что ты знал раньше». Легко сказать! Особенно если ты сын пастора, выросший в воскресной школе, чемпион по скоростному поиску стихов в Библии, «зубрила» золотых стихов, ас в библейских викторинах и ценитель историй на фланелеграфе. Мои прежние знания и предубеждения — это, по сути, всё, что у меня было.

Но я старался как мог. Начав с 1-й главы Матфея, я читал истории и отрывки, которые слышал сотни раз. Я вчитывался в учение Иисуса и в чудеса, которые Он творил. Я с трудом продирался сквозь Евангелие от Марка. И вот я дошёл до 9-й главы, где рассказывается об отчаявшемся отце, который привёл к Иисусу своего одержимого сына ради освобождения. Я знал эту историю. В тот момент она едва ли показалась мне значимой, за исключением одного диалога:

«…и часто дух бросал его и в огонь и в воду, чтобы погубить его; но, если что можешь, сжалься над нами и помоги нам. Иисус сказал ему: если сколько-нибудь можешь веровать, всё возможно верующему. И тотчас отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи! помоги моему неверию» (Марка 9:22–24).

Это зацепило меня. Когда сомневающийся человек принёс эти сомнения Иисусу и попросил о помощи, Иисус не отверг и не осудил его за эту борьбу. Человек мог посмотреть Иисусу в лицо и сказать: «Помоги моему неверию», — и Иисус помогал. Это дало мне образец настоящей веры: веры через борьбу, веры в полной зависимости от Него.

Слова, которые я так часто пропускал мимо ушей, начали обретать плоть в живой Личности и реальности Иисуса. Раньше чтение о рождении Христа не трогало меня, но теперь я открыл для себя иной вид Адвента — пришествие, когда Иисус оживает в душе.

Эти открытия не произошли мгновенно. И всё же встреча с теми стихами стала искрой, от которой занялось пламя в моём сердце. В последующие месяцы пламя разгоралось: сначала оно мерцало, затем потрескивало, а потом вспыхнуло жаром и светом. Иисус пригласил меня к вере и показал, что Он действительно есть жизнь, которая есть «свет для людей» (Иоанна 1:4, СПРБО).