Наш Отец знает, как давать благие дары Своим детям.

Под ёлкой стоял велосипед.

По крайней мере, так сказал папа. Но я ничего не видел, хотя в свои десять лет был абсолютно уверен в своём стопроцентном зрении.

С моим отцом каждый год перед Рождеством повторялась одна и та же история. В Сочельник он начинал подшучивать над нами, рассказывая, что мы получим — а чего не получим — в подарок. Наша любимая ёлка стояла, едва удерживая равновесие, во всём своём великолепии 80-х: безвкусная золотая мишура свисала с самодельных игрушек, от вида которых любой современный дизайнер пришёл бы в ужас. Но под этими печальными, осыпающимися иголками явно не прятался никакой велосипед. Там лежала лишь куча разномастно упакованных свёртков, которые бабушка оставила на прошлой неделе, и ни один из них даже отдалённо не был достаточно большим, чтобы вместить колёса, цепи или руль.

Я решил пойти ва-банк. Я потребовал, чтобы папа пообещал мне, что под ёлкой действительно есть велосипед. Это был мой козырь, ведь взрослым нельзя врать. К моему удивлению, он произнёс роковые слова: «Обещаю». Мой десятилетний мозг был ошеломлён. Если бы я хоть немного разбирался в математике, как папа, или подавал надежды как юный инженерный гений, я бы, вероятно, легко разгадал эту загадку. Но я был просто счастливым ребёнком, который наряжался в Человека-паука и строил тайные убежища в платяных шкафах. Понимаете мою дилемму?

Двенадцать часов спустя, на рассвете рождественского утра, я влетел в гостиную с таким энтузиазмом, что его хватило бы, чтобы зажечь тысячу гирлянд. Но под ёлкой по-прежнему не было велосипеда.
— Я так и знал! Все люди врут! — прокричал я своим ничего не понимающим братьям и сёстрам, не осознавая, что мои слова стали пророческим указателем на мою будущую жизнь проповедника.

Но вот в чём дело: велосипед всё-таки был под ёлкой. Мой сонный отец, глотавший кофе в пять утра, велел мне пойти в гараж, открыть дверцу в подпол под домом и заглянуть под одеяло. И точно, он был там — новенький, сияющий и чудесный. Он стоял прямо под полом той комнаты, где каким-то чудом всё ещё держалась наша безвкусная, почти осыпавшаяся ёлка.

Помню, я подумал тогда только об одном: «Ну всё, ясно. Мой папа — настоящий гений. Как он вообще придумал такую загадку?»

Сегодня я с теплотой вспоминаю это детское Рождество, и оно напоминает мне: вещи не всегда таковы, какими кажутся. Даже когда мой взгляд затуманивают слёзы от всех тех печалей, о которых десятилетний мальчишка и помыслить не мог, у меня всё же есть Отец, Который «умеет даяния благие давать детям» Своим (см. Матф. 7:11).

Каждый год Рождество входит в мою жизнь, словно последняя страница романа, где все мрачные годы и разбитые надежды уступают место тому единственному, на что мы смеем надеяться, что оно сбудется, — и имя Ему Иисус Христос.